Потихоньку перешагиваю через себя. Вот, например, сжег сейчас лампу на кухне, а потом минуты две ручками сучил в ящике с ножами. В поисках открывашки.
То есть я ее нашел, но не ту. Мыслю, знаете, мелко.

Всерьез подумываю нанять пару трубочистов. Носоглотка, мягко говоря, заебала. Полная непроходимость вершайших воздушно-капельных путей. Что ни вздох - так занюх хлебушком, что ни выдох - ну, вы понимаете. Еще бы подключить ухи к пылесосам, и тогда ваще.
Ну, ваще-ваще.

Я не в курсе, модно/стыдно, безопасно/пофигувсем сегодня признаваться в том, что интересуешься околополитикой. Ну, и не буду. Просто спрошу - заметил кто-нибудь изменения в информационной поддержке майлов.ру (да, узнавать мне по душе, не сходя с ящика)? Я как-то свыкся уже с тем, что в более-менее официальном рунете доминируют принципы безропотого лежания под властью, а тут, знаете, такие новости. Нет, в самом деле. Вот совсем недавно еще наблюдалась на этих майлах такая картина. Была там захудалая инфо-служба на р.майл, и те новости, которые высвечивались вокруг собственно почты, принадлежали либо ей, либо паре могучих и определенно подвластных ресурсов вроде "Взгляда". Последние несколько месяцев болтики очевидно закручивались, и на пике этого лоялизаторства вообще все новостные сообщения на майлах автоматически перенаправлялись на "Взгляд" или еще более ущербные "раша.ру", позиционирующие себя в качестве сетевых тв.

И тут. Когда создалось уже ощущение полного с этим делом беспросвета. Внезапно и без всяких пояснений "Взгляд" пропал. То есть ресурс-то остался, я проверил, но из витрин майлов вылетел. Причем изо всех. Было бы понятно, если влиятельная газета в результате чего-нибудь на рынке публицистических буковок понизила свой рейтинг и сползла в топ-листе майлов с первой позиции, скажем, на пятую-десятую. Но тут у нас газета просто испарилась. И, что еще значимей (или знаковей), место ее занял не какой-нибудь нарочито нейтральный инфокс или собственный убогий р.майл. Не-е-ет. Место "Взгляда" заполучил "Слон.ру", который даже при поверхностном рассмотрении вызывает чувство полной нереальности бытия. По крайней мере - его собственного.

И - да, я, разумеется, в полном восторге от этакой перетасовки. Слон об руку с иносми, каспаровскими трибунами и прочей хоть сколько-нибудь открытой платформой собрал вокруг себя целый ворох любопытнейших публикаций и публикаторов. Охота прослезиться и воспомянуть добрым словом ныне покойную "Русскую Жизнь". Но восторги - это понятно. Непонятно, причем абсолютно, чем эта смена ориентиров - не колебание стрелки, повторюсь, а полный разворот от медведиц к южному кресту - вызвана. Впрочем, оно и хорошо, что непонятно. Даст черт, не только нам.

Где-то с апреля прошлого года появилась у меня занудная привычка - копипастить помногу с оттеда, где сижу. И на жесткий. Живых авторов. Вот сколько раз сносил систему, дважды компьютеры сменил, и все равно за это самое держусь. С хрониками вообще чума была. Эти мои сборники ранних редакций, которые открывались не на каждом агрегате, до сих пор, небось, у кого-нибудь валяются. Резервные копии, хуле. Еще была пдф-книжица с избранным на полсотни постов. Половина своих, половина - кого придется. Лежало, как сейчас помню, меж гп-фанфиками и Бродским. В самом том то есть, концептуально надлежащем.

Сейчас деру в основном стихи, особенно после того, как посчастливилось поприсутствовать на похоронах равелита. С 4ф исправно подбираю вердека, дага, еще заводная птица такая была, может помнит кто. Да. А отзывов не пишу. Глупое это дело - на стихи.

На будущее - очень здорово бывает на недельку оборвать (зачеркнутые в нормальном редакторе присоски) подключение. Надо будет как-нибудь совсем. Воот.
К слову о журнале. Умное будет потом. Очень, очень потом.

Заболел я че-то. Не глоткой почти. Из ух кровяк текет. Вот. К чему бы это?
Завтра по-любому переться. Быть мне географом.

Трахтенберг умер, Роман. Умер Роман Трахтенберг. Вот как не скажешь, все одно - звучит ненатурально. Хороший был, вроде, ведущий. Хам редкостный. На слух, по крайней мере. Што уж там было образ, а што - еще што-то, сейчас уже поздно копаться. Полгода как его (и радио вообще) не слушал, да и раньше тоже не особо, но до сих пор помню, што передачи были приятные. Без воплей-криков и слишком уж пустопорожней болтовни. Так, своим чередом мыли кости, песни пели, дурку гоняли. Не без шарму. Если делать нечего было, не хотелось, неможилось - самое оно посидеть, под чай или за ужином.
Страшная это, в который раз доперло до меня, штука - интернет. Смерть в нем, как и прочее, аукается одномоментно. Не звонок через день или после выходных: "Вань, слышь, вчера Виктор Михайлович преставился", когда время дважды-трижды успеет уйти - пока дозвонятся, пока достучится, пока сам своим ходом дойдешь-добредешь. А сразу, бля. Слушаем эфир, или друга в скайпе. А через полчаса - у тебя на руках практически - раз, и нету человека.

Короче, завидую я в чем-то народу, который сетью причаститься не успел и не успеет. Потому как отойдут спокойно, на диванчике, пока семья, друзья, кредиторы готовятся к этому самому в соседних комнатах, домах, городах. С корвалольчиком, водочкой заведомой под рукой.
Ну, процесс начался. Набирают годков пялящиеся в окна. Ждут нас скоро много, много этих. Одиночные поначалу, потом потоком, косинерами по флангам, одиночными напоследок. Давно уже проскальзывало в голове, што это... "близ, при дверях".
И не знаешь, чего больше бояться - не свыкнувшись нихера, нервы вертеть-крутить, или вконец обтереться?

Принципиально не ощущаю себя двадцатиоднолетним мужиком. Ни то ни се. Надо было позже рожаться. Расти большим. Ебаться, што ли, почаще.
Читаю вот по ночам чужие дневники. Нахера - малопонятно.

Странное што-то творится с экраном моим. Помните, как дергались призраки в супранейчералах? Ровно, ровно, а потом - хлоп, и в сторону. Хлоп не хлоп, но через пару часов этакого перекоушейна сам дергаться начинаешь. Сижу, боюсь вирусов. И на западном фронте без перемен (ра-ра-ра, лучше поздно чем) заладонить не выходит, потому как голубые тачи снова дурят и взаимо не обнаруживаются.

Преподы, кстати, решили развлекнуться и поставили пять. Стебучие они у нас, потолки им на залысину.

Скачиваю ща дживса со вустеры в опупенном разрешении и думаю: че-то ведь будет, ежли я на конференцию эту не пойду? Ну вот че, а? Оценку понизят? Куда нижей-то. Обматерят? Нифига, не умеют. В сибирь запердолят (а скоро, по слухам, смогут) по выпуску? Сам хочу, сил нет. Нету у них методов на нас, нету.
Ща еще подумаю и наверняк не пойду.

Предложили мне тут должность социального педагога в самой ебанутой (и выебистой; это - прямая пропорция) на учеников школе города. Предложили, разумеется, окольными дорожками, через седьмое ухо слева. И наказали ответ дать не медля, ибо люди они, вестимо, занятые. Некогда им, слышь ли, от благодарностей отмахиваться. От чего еще же. Оклад ведь дают, работенку непыльную, с кабинетом личным от них по шуия. Ну че там, действительно, страшного-то? Беседы проводить с детями обколотыми/беременными, родителей с кружкой по коттеджам обходить, в партию единых, бля, россиян вступить, наконец (не зараз, но - непременно).
Так вот. опосля срача двухчасового со всеведущим родителем што хочу сказать. Надеюсь, людям бывает не очень обидно, когда их облагодетельствования шлют на хуй теми же тропинками. Иначе невежливо как-то получается.

Я ж че говорю. Деревня меня ждет, лес, травка-муравка. И то через полгода.

В силу того, што в холодильнике отыскалось достаточно пустырников и люминалов, а в инсте нашлось целых четыре пары, на которые стоило не ходить.. так вот, в силу всего этого я готов взять обратно все мной непроизнесенное о том, куда катились Хроники. И дело почти не в пяти часах добротной данзарской порнухи, которую я просмотрел в отрубе. Просто горизонты у нового (и обновившегося) народа действительно обрисовались. 
Читать буду с интересом. Спокойной мне ночи.

Башка день ото дня прибавляет в весе (же, очевидно, растет; девятый этаж над уровнем моря, епты). Смыкаю в два, размыкаю в шесть. Потом тягаю шеей гирьку, подпираюсь воротниками, прусь. Выхожу в дверь и... все. Пробел. Знаете такое: вдруг где-то просыпаешься. Где угодно. Но вдруг. Из разговоров выпадают куски. Пялишься в лица. пока они не сменяются. После лекции листаешь с полдюжины страниц своего почерка, на котором последний раз писал в выпускном. На семинарах слушаешь урывки из замедленной в 1.2 речи (вспоминаем страх и ненависть в лас-ве и боимся за меня), включая свою.  
Короче, если сегодня не просплюсь, потопаю потрошить фармацевтов на предмет безрецептов. Пока ни у кого ниточки из голов вверх не полезли.  

Не думал, што когда-нибудь буду часа по полтора разглядывать прожилки нарисованного мрамора. На этих картинах люди, в общем-то, есть и нужны. В качестве фона. Вот, например, шарфик, плющ и просветы в листве. На лица, сгибы локтей и развороты голов (никто никого никому не?), если и смотреть, то предпочтительнее издалека и боковым. 

Чуть если бы не забыл. За "вилентании" и прочие рецидивы рекомендовал бы выщипывать волосы с задницы. Дабы не вшивела.  

1. Итак. Берем сборник текстов на старославянском, связующее начало которых - приводимые в них выдержки из трудов Иоанна Златоуста. 1846 года составления или издания, неважно. К рукописям этим существуют описания, изданные в том же и 1878 г., и опираться мы собираемся исключительно на них, потому как палеография, понятно, полтора века стоит на месте.
1.1. Далее. Изображаем из себя дипломированного лингвиста (специализация – …нский, ...оский, …пский) и выдергиваем наощупь никем не датированную и не идентифицированную рукопись. На свету выходит, што вытянули мы перспективную гомилию неизвестно кого непонятно на што.
1.2. При том при всем в старославянском мы, честно говоря, не специалисты. Еще честнее, откидывая полугодичные проходные курсы и церковнославянскую стилизацию – вообще не бум-бум. Но, как говорят в родной бурсе, уж если где, так везде.

Квалификационная по тайскому возрождению таки накрылась. Только вынырнул из деканатов, навстречу руководитель. Раздвигает свои лицевые ямочки и радует. Я, бля, держал совет с. Я, бля, много думал. Я, бля, настойчиво не рекомендую. Я, бля. Через улыбчатые четверть часа выясняется, што нерекомендация окончательна и обжалованию не подлежит. И вообще, исходит от самого деда. Берите, говорит, какую попало Индию и радуйтесь. До субботы. Потому што в эту субботу на столе у меня должен лежать подробный план незнамо чего со списком из откуданахуйнезнаю вытащенных источников.   
Короче, полгода. Полгода еще терпим, дважды мылим мозги и сваливаем в тайгу. 

Погода хамит, а у нас еще не врубили нормальное отопление. Больше всех мерзнет собака - входную дверь особо не загерметизируешь, и уходить из-под нее наше чудище не собирается. Натаскали ей старого тряпья, обрядили. Выглядит, конечно, по-бугименски, особенно по утрам, но довольно.
За подокном или, вернее, почти вровень с, вторые сутки зверствует мжица (вылезло из словаря, лезьте туда же).

Тухлые отчеты. Такое чувство, што полторы тонны школоты я семинедельно вынашивал исключительно ради заплыва в это подтиралово. Без надежды на всплыв в ближайшие выходные. Оценку уже снизили, а к тому времени, как все будет сделано, наверняк не примут. Вот какого хера я все сам пишу, а? Надо было тоже взять чей-нибудь отчет трехгодичной давности и по трафаретику передуплить имена, рода, числа. Никого не хочу обижать, но блядь... 
В жопу. Щас сорвусь и вместо ученического накатаю психологический портрет методриста. 

Мне очень нужно слово из пяти или шести букв. Не знаю, помню я это или нет, но сегодня, вчера и всю неделю вплоть до конца предыдущей мне кое-што снится. Под "кое-што" я, разумеется, подразумеваю нечто конкретное. Будь мои собственнические инстинкты повыраженней, о нем стоило бы говорить как о "кое-где", потому што это, собственно, место. Очень сухое, теплое. Песчаное пополам с морем, в котором нельзя купаться.
Там нет ничего, кроме песка и торчащего из него большого белого камня, на который можно наваливаться животом, грудью, подбородком и охватывать руками, подставляя спину спекшемуся небу без всяких признаков солнца. Песок настолько горяч, што ходить по нему можно только онемевшими от узнавания ногами. Волны, набегающие на него, беззлобно шипят и пенятся испарениями, ни разу не подобравшись до меня и камня даже на длину нашей общей тени. 

Мне очень нужно слово из пяти или шести, буквы в котором могут повторяться и вытворять все, што только придет. Это слово должно как можно точнее отразить то, чего в этом месте нет и не должно появиться. У этого места, как и у всех, есть дверь, и каждый раз, уходя, я прикрываю ее со всей доступной мне бережливостью. Мне нужно слово, которое я повешу над дверью с обеих сторон с уверенностью, што после этого дверь не откроется ни в одну. 

В общем, доходился я в очках на чужой нос. В глазах, пощипывая радужку, пасутся стада точек. Общие ощущения приблизительно такие же, как после брачных плясок над дымным костром. А завтра, как назло, визит методиста. Третий подряд, туды ее в качель.  
Короче, расклад обычный. Она идет нахер, я - читать Пристли. 
Чего и всем. 

 

Эти грязные будни:
горы мытой посуды
и ска
терти в белые студни
не за
с

тираны.
Легче легкого рва
ное сшить, и со зла
не топор
щиться, если уда
ры не за

( Read more... ) 

Все, разделался наконец. Пришлось, правда, сильно все адаптировать прямо в ходе, но ничего. С тем, куда язычники слали христиан и на какой букве стояли три богатыря, разобрались. Или не разобрались, пофигу. Главное, все.
Спать. Два дня.


Upd
Вы это. Все-таки подскажите книжки с девочками в психушках.
Надо до невмоготы.

Сижу, давлю короедов. Нескушно, но надоедает.
Я чего. Никто не знает, много на свете тусклых суицитекстов про мад дам неопределенного полу в дрдомах? Мне бы почитать и предостерегнуться. А то, не поверите, подвернулась охота писать.
Ведь не поверите же, а?

"Главной темой ее творчества, как сообщает русскоязычная Википедия, является индивидуальная и коллективная память, вытеснение из памяти, амнезия."
Это, типа, выдающиеся журналисты о нобелевском лауреате. Ну, во што обернулись наши сми, это понятно. Непонятно, зачем делать из нп дежурную ленинку за вклад хрена в хрен. Академики, вишь ли, категорично против массовой литературы. И што кто до кого донесет двузначным тиражом? Вот честно, кто-нибудь хоть одним ухом об этой мадам слыхал? Господи, я тут штук двадцать новостных ресурсов перерыл, из интереса - привели ли где-нибудь хоть пару названий ее книжек. И нифига, везде сквозят эти "коллективные вытеснения из памяти".
И еще. Раньше премии, пусть и неофициально, привязывались к какому-то конкретному произведению. Сейчас - одни общие характеристики, и то втихаря.

Не, я лично ничего против творчества этой фрау не имею, потому как в глаза не видел, класть не на што. Просто охота было думать, што вкус господ академиков - это вроде и высоко, но все же под облаками. А тут проглядишь только прайс с именами претендентов, и чувсствуешь себя внешней стенкой элитного борделя.
Ладно, хер с ними. Пусть себе вкладывают и дальше.

Завтра классный.
О вреде сквернословия.
Блядь.

Голосовать по принципу "любо это, любо сё", да еще и безослепу - это, конешно, фигня. Потенциально взрывчатая к тому же, потому как народ у нас - огого. Только тронь. Или это, наоборот - попробуй, сукин кот, не заметь. Кто в слезы, кто в капс, кто в дверь. Причем зараз и нараспашку - это еще туда-сюда, вспышка слева, лег-встал. А вот если не вслух и с расстановочкой - тогда да, пиздец навеки.

Сколько себя там помню, срались постоянно. Тем и жили. Как это самое забурлит, так любо дорого смотреть - пухнет обс как на дрожжах. С шестьдесят восьмой, кажется, страницы началась эпопея с дагом. Только первая неделя подошла к концу, а уже все обрисовалось практически в нынешних контурах. Все согласны, я нет, я пошел, вы на. На полградуса вежливей, правда. Эти его притчи про киндеров и какашки разработались уже потом, опосля второго пришествия. огда темы глушила тишина, "кривой стартер обсуждения",

Ребята-то хорошие, но, так их растак, шибко нервные. Все. Бич это или пряник, хер знает. По мне, так пополам.